Я так скучаю каждый день, —
В рассветной мгле спасенья нет.
Уснуть бы снова, чтоб не знать,
Как боль способна разъедать.

Зачем ты показал мне свет,
Где боли нет, где горя нет,
Где так легко мне было петь,
Смеяться, падать и опять лететь?

Ты мир раскрасил в сто цветов,
В сиянье голубых зрачков.
Твой смех, улыбка, и свет глаз —
Всё это рухнуло в один лишь раз.

А я любви не так ждала,
Я этой боли не звала.
Но ты уехал. Стал чужой,
Оставив мне в груди лишь пустоту с дырой.

Теперь я вою от тоски,
Сжимая память в кулаки.
Пытаюсь стереть образ твой,
Но он повсюду, он живой.

Ты стал мне первым, кто зажег
Тот трепет, что назвать не смог.
И первым, кто удар нанес,
Разбив мечты в осколки слез.

Солги, что будешь рядом вновь.
Но тишина — острее слов.
Я в ней тону, и я без сил,
Ты — свет, который угасил.

Но я шепчу сквозь эту боль:
«Люблю. До слёз. И нету слов.
Пусть счастлив будет, хоть не мной.
Я остаюсь с моей тоской».

Какого это — любить?
Как мне понять, что я люблю,
Не как друзей, свою семью,
А так, как пишут в книгах про любовь,
Что ты готов отдать всю кровь,
Весь мир, да что там — жизнь отдать,
Чтоб только с ним дышать, мечтать.

Но почему так чуждо мне
«Люблю» — в его огне, на дне?
Казалось, я смогу найти
Того, с кем сердце по пути,
Чтоб трепетало и рвалось,
Но шли года, и всё сбылось
Не так. Я всё не находила,
Душа томилась и грустила.

Казалось: вот он! Но не то,
И любит он, да не за то,
Что в глубине, что в тайне слов,
А смотрит лишь на внешний кров.
Не так люблю, иначе, зря...
Неужто я и не смогу,
Никого вовсе полюбить?
Могу ли я любимой быть?

Могу ли я, когда-нибудь,
В любви своей открыть всё суть?
Найти того, кто мне под стать,
И наконец любовь узнать?..

— Устала я.
— Чего? — Мразь! — твой привычный привет.
— Ладно.
— Я злюсь! Ты слышишь? Меня в этом мире нет?
— Слышу. Ты злишься всегда. Ты бьёшь и кричишь,
А я всё сношу. Просто молчу. Не бегу.

— О чём ты?
— О том, что не буду я больше тряпьём,
О которое ты вытираешь года.
Я буду собой. Даже если с дождём,
Даже если одна. Навсегда.

Я пытаюсь купить, обнимаю, лечу,
Я готова последнее снять и отдать.
А ты смотришь сквозь — я молчу и молчу,
Позволяя в себе умирать.

И ведь знаю, всё знаю, всё вижу насквозь,
Как ты лепишь из боли красивую ложь.
Но когда ты уходишь — мне кажется: брось,
Без неё ты себя не найдёшь.

И обидно не то, что ты бьёшь — это жизнь,
Не то, что я снова одна.
А то, что во мне до сих пор не убита
Та дура, что верит в тебя.

Порой бывает: сквозь слезы ночью
Я вижу вдруг тебя живьём —
Как ты смеешься, как хохочешь
И обнимаешь нас вдвоём.

Чего-то жду, сама не зная,
Увидеть я хочу... и вновь
Встаёт картина дорогая:
Твои усталые глаза,
Твою улыбку, что согрела
В холодной стуже, в злой мороз,
Мне душу греть не надоело...
А я так счастлива — до слёз.

Хочу я снова танцевать с тобой
И весело смеяться.
Хочу увидеть мир иной,
Но лишь с тобой,как раньше, всей семьёй собраться.

Хочу вернуть я время вспять
И те моменты вновь прожить,
Когда мы были так дружны...
Как было всё прекрасно! Жить
Беззаботно — те дни
Запомнились напрасно...

Ведь ты решил покинуть нас —
Нам очень было больно.
И по сей день душа кричит:
«Ну где же он?» —
Ответ один.
Теперь покой настал его...

Мы очень любим все тебя,
Мы помним и скучаем.
Надеюсь, ты там помнишь нас,
Любимый, добрый... Папа.

— Плохой ли друг бываешь ты?
— Плохой. Бываю я плохой. Я знаю.
— Но есть хороший друг?
— Не знаю.
— А кто же знает?
— Нет, не я.
Ведь я могу и сильно ранить,
Своим же словом так задеть,
Что боль в душе сядет навечно
И никуда её не деть.
— Но ты ведь это понимаешь?
— Конечно. Верно. Вот отчего ещё больней:
Что я ведь это понимаю,
Но продолжаю сильно бить,
Сама того не замечая...
— Но ведь... послушай...
— Нет! Не смей!
Друзья не могут сильно ранить,
А я... ведь я...позволила задеть.
Теперь навечно моё сердце
В ужасной боли будет тлеть...
— Плохой ты друг?
— ... Да, плохой.